В Минском крематории корреспонденту «Р» рассказали о таинстве процесса, ничейных урнах и братских могилах.

Уже сейчас Минск находится в плотном окружении кладбищ. Расстояние между большинством из них — от 10 до 17 километров. Тем не менее мест для захоронений уже скоро не останется вообще. На Колодищанском — запаса примерно на два года, Михановичском — три, Западном — шесть. Северное, Кальварийское, Чижовское, Восточное заполнены до предела. Со временем проблема обещает только усугубиться. Единственная же альтернатива — кремация — многих не устраивает не только из-за неоднозначного отношения церкви, но и из-за всякого рода кривотолков. С целью развеять мифы и выяснить, что представляет собой этот деликатный процесс в деталях, корреспондент «Р» отправилась в Минский крематорий.

Город мертвых

Выхожу на остановке «Северное кладбище» минского городского маршрута № 109 и оказываюсь в царстве тишины. На 98 гектарах захоронено 100 тысяч человек, в колумбарных стенах на 13 гектарах покоится прах еще более 25 тысяч. Средних размеров городок. Город мертвых.

Подхожу к внушительному из темно-красного кирпича зданию крематория. Над массивными черными дверями нарисованы круг и пересекающая его вертикальная линия — символы вечности и бесконечности. Хотя мало кто из приходящих сюда задумывается над их значением. Не до этого.

Меня сопровождает заведующий хозяйством Игорь Городецкий. Заходим в один из трех ритуальных залов. Двадцатиметровые потолки, в центре зала — мраморный постамент. На нем — кнопка подъемника. После прощания гроб с телом опускается вниз. Церемонию проводят ведущие ритуала. Их речи заранее оговариваются с друзьями и родственниками покойного. По сути, последнее слово может вообще написать сам заказчик церемонии.

Тут же в зале — музыкальная установка: ритуал проходит под тихую классическую музыку. Приходит на ум парочка голливудских фильмов, где аналогичные прощания проходили под музыку других классиков — поп- и рок-сцены, и задаю вопрос: возможно ли это здесь?

— У нас таких случаев не было, но теоретически это возможно, — поясняет Игорь Городецкий.

Что касается минчан, из тысячи умирающих в месяц жителей столицы приблизительно четыреста предают огню. В целом по стране кремацию предпочитают в 35 процентах случаев.

— Практически каждую неделю к нам привозят тела из Прибалтики и Калининграда: там нет своих крематориев, а везти их в Санкт-Петербург или Москву получается в несколько раз дороже.

Помянули и… забыли на кладбище

В магазине похоронных принадлежностей при крематории изучаем денежную сторону вопроса. Сами услуги крематория стоят 252 тысячи рублей. Самая дешевая урна — 8 тысяч рублей. По сути, этими суммами можно и ограничиться: урны родственников заказчику разрешается выдавать на руки. Далее их можно подхоронить в могилу к родственнику покойного (но к друзьям, например, незаконно), оставить дома либо вообще развеять прах по ветру. Правда, урны забирают лишь 10 процентов заказчиков, преобладающее большинство предпочитает хоронить их на территории крематория в колумбарных стенах, а это уже другая цена.

В стоимость входят ниша в стене, плита с именем и фамилией, урна и по желанию заказчика балкон, куда можно ставить цветы. В зависимости от материала стоимость этого комплекта обойдется от 100 тысяч до полутора миллионов рублей.

Если тело привезли из-за границы или родственники собираются захоронить прах в другом городе, урну можно получить в течение двух-трех часов после кремации или на следующий день. Если же речь идет о захоронении в колумбарную стену, то это более длительная процедура. По законодательству прах захоранивают в срок до девяти дней. Это время требуется для изготовления плитки с надписью: в день их делают около 5-7, а количество кремаций – до двадцати.

— Некоторые урны вообще не забирают: с 2000 года не востребовано 54, они хранятся у нас на полках. Со временем, если родственники так и не объявятся, эти «ничейные» урны погребут в братской могиле, — рассказал «Р» начальник крематория Владимир Карунос. — Конечно, мы разыскивали заказчиков. Некоторые из них сидят в тюрьмах, кто-то умер или спился. Бывали случаи, когда мы отдавали урны, а потом их возвращали обратно: заказчики хорошенько помянули родного человека, а потом забыли его прах на кладбище.

Посторонним вход воспрещен

Мы направляемся в зону, куда посторонним вход запрещен, — в кремационный цех. Никакого невыносимого запаха здесь нет — это миф. Передо мной четыре печи, у двух из которых на тележках стоят обитые красным и черным сукном гробы. В цеху работает машинист ритуального оборудования с 16-летним стажем Андрей Третьяков.

— Помню, когда я только устроился сюда, услышал в магазине, как одна женщина рассказывала еще трем про всякие ужасы, которые якобы творятся в крематории: мол, и вещи с покойников снимают, и зубы золотые выбивают. Спрашиваю ее: откуда вы такое знаете? Молчит. И до сих пор люди не представляют, что такое кремация, и сочиняют всякие небылицы. Например, распространенная байка — спрашивают, как мы делим прах: думают, что мы кремируем всех вместе, а потом делим на части. Сами посмотрите: это не так.

В этот момент на одной из печей загорается зеленая лампочка — это означает, что температура понизилась до 780 градусов. Андрей Третьяков нажимает на кнопку, гроб поднимается на подъемнике к печи. Убеждаюсь: больше одного гроба туда поместить невозможно.

— По поводу гробов, — продолжает развеивать мифы Игорь Городецкий. — Многие почему-то убеждены, что людей кремируют без них. Потом приходят и просят за них компенсацию. Или спрашивают, можно ли получить гроб напрокат. Думают, что здесь их много.

Прямые обязанности работника цеха — каждые 10-15 минут производить шуровку (помешивание золы в печи). Во время очередной такой процедуры интересуюсь, не жутковато ли здесь работать?

— Наверное, ко всякой работе привыкаешь. Когда у нас чехи новые печи устанавливали, рассказывали, что у них работают женщины, некоторые даже семейными подрядами, — говорит Андрей Третьяков.

Вся процедура занимает от часа до полутора, в зависимости от массы тела человека. Кремация происходит при температуре 950-1000 градусов. Когда процесс завершен, мастер чистит печь. Прах помещается в так называемый зольник. Потом его несут в подсобное помещение к кремулятору, в котором происходит измельчение останков. На выходе получается два—два с половиной килограмма праха, который помещают в красный холщовый мешочек. В каждый из них кладут регистрационную карточку со всеми исходными данными человека.

— Некоторые задают вопрос, а не могли ли здесь перепутать прах и выдать кого-то другого. Это невозможно, — рассказывает Андрей Третьяков. — Гроб поступает в цех с регистрационной карточкой, во время кремации она лежит около печи, потом мы несем ее вместе с зольником к кремулятору и после этого кладем в мешочек. Кроме того, в журнале все записывается.

…К вечеру начался ливень. Прогуливающиеся по аллеям вдоль колумбарных стен побежали к автобусной остановке, внося хоть какую-то сумятицу в размеренную жизнь крематория. Покидали вечное и отправлялись в шумное земное большого города.

Кстати

В Японии кремируют 98 процентов умерших, в странах Западной Европы — 65-70, в России — около 40, в Беларуси — 35 процентов.